Трансевразийская сеть Токио и почему Ашхабад стал опорным пунктом в турне главы МИД Японии
Текущее турне главы МИД Японии Тосимицу Мотэги в Туркменистан, Словакию, Австрию и Монголию на первый взгляд выглядит как дипломатический «винегрет». Трудно найти более непохожие друг на друга государства. Но в современной японской дипломатии не бывает случайных маршрутов. За этой кажущейся «разнокалиберностью» скрывается глубокая стратегическая логика Токио, которая укладывается в концепцию «сетевой дипломатии» и обновлённое видение концепции Свободного и открытого Индо-Тихоокеанского региона.
Это активно продвигаемая Японией стратегическая концепция, цели которой – укрепление правил международного порядка, свобода судоходства и полётов, верховенство права в морском пространстве, развитие инфраструктуры и повышение устойчивости партнёров в регионе. А «сетевая дипломатия» подразумевает выстраивание гибких коалиций и партнёрств, причём – не жёстких блоков, чтобы поддерживать эти принципы через многосторонние проекты и координацию.
С помощью таких турне-контактов Япония решает важнейшие геополитические задачи, объединяя эти страны в рамках одной поездки по целому ряду ключевых причин. Главная цель, которую Мотэги озвучил перед вылетом в Ашхабад, – укрепление международного порядка, основанного на правилах, в условиях беспрецедентного усложнения геополитической обстановки в Евразии. Это как бы формирование «пояса единомышленников» вдоль евразийской оси.
Монголия и Туркменистан в этом поясе представляют собой сухопутные узлы, граничащие с крупнейшими евразийскими державами. Для Японии крайне важно удерживать страны в орбите многовекторной дипломатии, поддерживая их суверенитет, а в случае с Ашхабадом – и постоянный нейтралитет. А Словакия и Австрия для Страны Восходящего солнца являются удобными центральноевропейскими сухопутными хабами.
Получается, что, связывая все четыре страны в один маршрут, Токио выстраивает трансевразийскую цепочку партнеров, которые выступают за диверсификацию не только логистических, но и, по мнению японской дипломатии, политических путей.
Вторая, возможная, причина соединения столь разных стран в единой поездке, кроется в прагматизме, в крайней форме рационализма, свойственного самурайскому духу, что в дипломатии выразилось в независимом (даже от мнения важных международных партнёров) использовании многосторонних форматов, выгодных для Токио.
Япония таким образом минимизирует издержки и повышает эффективность турне за счет «пакетного» участия в региональных блоках. Так, например, в Словакии Мотэги не просто проведёт двустороннюю встречу, а еще примет участие в министерском заседании «Вышеградской группы» (по названию венгерского города, где была подписана декларация о сотрудничестве Польши, Чехии, Словакии и Венгрии).
И хотя Япония не входит в состав этого объединения, а является лишь его партнёром, Мотэги одним визитом в Братиславу отработает рабочую повестку сразу с четырьмя государствами Центральной Европы.
Это напоминает зеркальное отражение стратегии Японии в отношении центральноазиатской «пятерки» (а теперь уже и «шестерки»), где Токио активно развивает диалог «ЦА + Япония». Таким методом японский министр перемещается между ключевыми региональными «союзами малых и средних государств». И экономическая неоднородность стран визита Мотэги – не минус, а тонкий расчет на взаимодополняемость интересов Японии.
В данном случае интересы Токио лежат в плоскости энергетической безопасности и критически важных минералов. В Ашхабаде Мотэги сделал упор на индустриальные проекты в газовой и химической отраслях, совмещение богатых природных ресурсов Туркменистана с передовыми технологиями Токио, а также на зеленую энергетику, водород и экономику замкнутого цикла. В Монголии же акцент будет сделан на редкоземельные металлы.
В свою очередь, Австрия выступает для Токио как удобная площадка для взаимодействия с международными агентствами (МАГАТЭ, ЮНИДО) и координации подходов к глобальной безопасности, а Словакия – мощнейший автомобильный и промышленный хаб Евросоюза, где размещены важные для Японии производственные цепочки.
Нельзя не учитывать и тот фактор, что Австрия, будучи нейтральным государством в самом сердце Европы, близка Туркменистану по духу внешней политики. Токио может использовать Вену для сверки часов по деэскалации глобальных конфликтов, понимая, что голос нейтральных стран сейчас приобретает особый вес в ООН. А это крайне актуально для Японии в контексте грядущего членства Кыргызстана в Совете Безопасности ООН.
В связи с этим, поездку Тосимицу Мотэги не стоит воспринимать как линейный маршрут. Это, скорее «точечная ковровая дипломатия». Япония сознательно берет четыре совершенно разных государства, каждое из которых является «ключом» к субрегионам – Центральной Азии, Центральной Европы, Восточной Азии), и связывает их единой нитью технологического партнерства и приверженности международному праву.
Но на очереди еще один вопрос, связанный с подбором государств для вояжа главы внешнеполитического ведомства Страны Восходящего солнца: почему именно Ашхабад удостоен визита в столь насыщенном евразийском турне, в то время как другие столицы региона остались за рамками маршрута?
Здесь, конечно же, нет пренебрежения к остальным участникам «пятерки». Токио действует в соответствии со своей прагматичной дипломатической моделью. Тот факт, что Тосимицу Мотэги выбрал Туркменистан, объясняется факторами стратегического, экономического и институционального характера.
Не будет ошибкой утверждать, что отношения между Токио и Ашхабадом сейчас переживают беспрецедентный пик. В одном только 2025 году Президент Сердар Бердымухамедов совершил два знаковых визита в Японию с разницей чуть более в полгода.
Так, в апреле глава Туркменистана посетил Всемирную выставку Expo в Осаке, а в декабре принял участие в первом в истории очном саммите глав государств формата «Центральная Азия + Япония». Поэтому визит Мотэги в Ашхабад нужно воспринимать как дипломатический ответ и «приземление» тех договоренностей, которые лидеры зафиксировали в Токио.
Да и с точки зрения капиталоёмких проектов Туркменистан для Японии является важнейшим партнером в Центральной Азии. Ни в одной другой стране региона нет столь плотного присутствия таких японских гигантов, как Kawasaki, Sojitz, Itochu, Mitsubishi. Япония вложила миллиарды долларов в строительство крупнейших комплексов на территории Туркменистана по переработке газа в бензин марки ECO-93, по производству карбамидных и фосфорных удобрений.
К тому же в настоящее время идет подготовка к заседанию туркмено-японского комитета по экономическому сотрудничеству, которое запланировано провести в декабре текущего года в Токио. И Мотэги прилетел в Ашхабад, чтобы, помимо официальной программы, согласовать возможность реализации новых мегапроектов в сфере водородной энергетики, искусственного интеллекта и экономики замкнутого цикла, что прозвучало на встрече с туркменским коллегой Рашидом Мередовым.
К тому же, для Токио Туркменистан представляет особую ценность из-за своего международно-правового статуса постоянного нейтралитета. Так, в марте текущего года ООН приняла очередную резолюцию по нейтралитету Туркменистана, и Япония выступила полноправным соавтором этого важного документа.
Не стоит забывать, что в условиях острейшего кризиса международной безопасности Токио продвигает свою концепцию «Свободного и открытого Индо-Тихоокеанского региона», а нейтральный Туркменистан, равноудаленный от глобальных центров силы, является идеальным собеседником для Японии, чтобы продвигать принципы верховенства права в Евразии, не вызывая при этом геополитической аллергии у некоторых стран за пределами региона.
При этом Япония не оставляет без внимания другие страны региона, использует проверенный метод «разделяй и координируй». Буквально на днях, 11–12 августа, Душанбе посетила парламентский вице-министр иностранных дел Японии Эри Арфия. Там она провела глубокие переговоры с главой МИД Таджикистана и подписала крупные инфраструктурные документы.
Тем самым, Токио распределяет дипломатическую нагрузку, по которой чиновники министерского уровня ведут точечную работу с другими столицами, в то время как глава МИД Мотэги концентрируется на Туркменистане – крупном экономическом локомотиве японских интересов в регионе ЦА.
К тому же, в следующем году исполняется 35 лет с момента установления дипотношений между двумя нашими странами. А Токио, как известно, начинает готовить масштабные политические пакеты за полгода-год до юбилейных дат. Так что есть все основания полагать, что нынешний визит в Ашхабад главного дипломата Японии призван был заложить основу для вывода двусторонних отношений на «качественно новый стратегический уровень» как раз к этой праздничной дате.
Япония выбирает Туркменистан как опорный пункт своей экономической стратегии в Центральной Азии в силу того, что здесь сходятся несколько взаимодополняющих общую картину линий – колоссальные ресурсные возможности, геополитический нейтралитет и высокая динамика личных контактов с руководством страны, что всегда играет важную роль в развитии международного сотрудничества.
Вместе с тем, очевидно, что современный этап туркмено-японских отношений характеризуется выходом за рамки классической газохимии. Именно в наши дни обе страны начали рассматривать двусторонние проекты через призму Срединного коридора. Японская сторона активно включается в цифровизацию Международного морского порта Туркменбаши. Для Токио это важнейший логистический хаб, так как японские товары, туркменская карбамидная и нефтехимическая продукция получают прямой и быстрый выход на европейские рынки через Каспий и Азербайджан.
Да и гуманитарное измерение отношений говорит о многом – в Ашхабаде создан Инженерно-технологический университет имени Огузхана, работающий по японским академическим стандартам, а японский язык официально внедрён в учебные программы целого ряда туркменских школ и вузов.
Важной чертой туркмено-японских отношений является то, что Токио никогда не пытался выступать в Туркменистане (так же, как по региону ЦА) в роли геополитического наставника или диктовать политические условия. Япония предложила Туркменистану статус «технологического партнера номер один», а Туркменистан предоставил Японии надежный, стабильный и инвестиционно-привлекательный плацдарм в самом сердце Евразии.
А в условиях надоевшей всем турбуленции этот альянс обречен на дальнейшее стратегическое укрепление.
Бекдурды АМАНСАРЫЕВ,
Центр стратегических исследований
ИМО МИД Туркменистана